litera_horne

Голос его звучит театрально низко
Деды его травой поросли под Курском
Виски заметно портит его аглийский
Но согревает душу совсем по-русски

Тесно во плОти будто в дешевом платье
Мира мне мало мало господней плети
Только его объятий - пожалуй - хватит
Чтобы еще держаться на этом свете

Птица моя давай улетим в офшоры
Сменим на шорты шоры и будем правы
Он и не слышит крыльев железных шорох
Он и не знает - лебеди здесь двуглавы

Бледная юность гнула над нами спину
Но испекла из разного тили-теста
Помню я губы красила гуталином
Предпочитала черное - шла по тексту

Русская лебедь плавает в крымских водах
Ну а потом купается крымских винах
Родина-мать не мучилась с ней при родах
Но не обрежет крепкую пуповину
 

Разные доли - формальные признаки такта,
Точные рифмы - формальные признаки боли.
Всё не закончится эта зима в Муми-доле,
Солнышко, спи, надо перетерпеть ее как-то

Чтобы летели весенние птицы легато
И карусель заливалась, болели колени,
Чтоб уносили к чертям расписные олени,
Были родители молоды и не женаты

Помню похожую на перестрелку в Палермо
Брань, а за ней пустоту двухзеркального шкапа,
Как на прощанье блеснули с плеча муми-папы
Звезды, которые сходятся вечно неверно.

Звезды, которые вечно глядят удивленно
В мир, где рассохлись от времени рамки приличий,
И Муми-юлин пирог на плите ежевичен.
Тонкими пальцами тянутся темные клены

К брюху небесному, боговым виолончелям,
Чтобы дрожала земля от парадных раскатов,
Чтобы весенние капли стучали стаккато
И заходились качели что скрипка - Канчели

Солнышко, нам уготована лучшая доля:  
Лодка любви не найдет на гитарные рифы,
Мы не погибнем под пулями точечной рифмы -
Нас уничтожит формально весна в Муми-доле

Не говори что у тебя есть принцип
Все принципы нелепы и странны
Ты так похож на изгнанного принца
Какой-нибудь заснеженной страны

Что выстояла матом да молитвой
И этот белый шрамик под губой
Неосторожно нанесенный бритвой
В каком-то смысле тоже боевой

За право быть беспрекословно первым
(Такое получалось раз иной)
Чтоб золотонебесные резервы
Раздаривать инфантам по одной

И с мельницами ветреными биться
И без ружья охотиться на ведьм
Доказывать что существуют принцы
Наивные принецессы верят ведь

Стоишь такой непобедимый вроде
Да жизнью перекручен намертво
А в этих землях август верховодит
И солнечная армия его

Тебе осталось небо нараспашку
Нецарского одра примятый край
Я нарисую для тебя барашка
А ты вопросов мне не задавай

Покуда приручил бери и царствуй
И где-нибудь в межкомнатной глуши
Я превращусь в случайное лекарство
Для организма а не для души

Если он правда не умер а где-нибудь спит
Ты разбуди его Боже и благослови
Не существует отныне пятерки Уолл-Стрит
Не существует спасения даже в любви

Лодка разбилась о быт и назад не доплыть
Утром из кипени вытянет старый рыбак
Если дарована жизнь ее надо прожить
Господи только нигде не написано как 

Если принять одиночество за благодать
Можно обманывать время еще и еще
Только я тоже игрок и хочу рисковать
Было бы только плечо
Да такое плечо 

Чтобы не страшно и не выбивали из сил
Сны где c высот незнакомого мне этажа
Видно как ползает между оплывших могил
Пьяная и одинокая в доску душа

И снова на слуху господне имя
В такие дни мой пламенный камрад
Влюбленные не улежат живыми
В былье высоком в стрёкоте цикад

Задвижутся едва в прицеле сбитом
И пропадут за царственный гамбит
За черный шельф недвижимый как битум
Ракету заряженную в зенит

Так быть на этой карте метастазам
Пока больная кровь не оттечет
От мозга от горящего Кавказа
от важного чего-нибудь еще

Ну а покуда в танках будет глухо
Поэту в однокомнатном тылу
Не изменяя голоса и слуха
Писать не к ним придется а к столу

О том что здесь неразличимы звуки
Военный свет не бьет из темноты
Знакомой трассы где по обе руки
Дрожит метлица клонятся кресты

Если тебя я покину то городом голым
Или межою меж тлена пшеничного жнива
Ты побредешь умирать мой униженный Голем
И разумеется сделаешь это красиво

Робко сотрешь рукавом надоевшее слово
С бледного лба понимая конечно подспудно
Что умирать уж столетье как стало не ново
Что одиночество в общем-то тоже не трудно

Там за граненым глотком обжигающей горькой
Рыбьим ребром или словом оставшимся в горле
Можно увидеть как в мятой божественной койке
Спит одинокий и всеми покинутый Горний

На венки у знакомых заняли
Под косынки собрали космы
То ли это все наказание
То ли год теперь високосный

То ли в этой январской стыни
В леденящем ее терроре
Шепчет Бог на своей латыни
Aut vincere aut mori

Только этим жизнь и убога
Что по сути лишь полумера
Потому ты уходишь к Богу
Победитель уходит первым

И стоять не хватает силы
И дрожать не хватает дрожи
Потому что лежишь красивый
И немножко меня моложе


__________________
* Или победа, или смерть

даже отсюда (с пирса) видно - маленькая смоковница
борется с камнем, тянется неудержимо в небесную серь
боже мой, в этом тощем платьице я словно твоя любовница -
приросла, прижалась, и очень боюсь теперь,
что доски не так крепки как твои объятия,
что Господь сотворил меня из неправильного ребра,
что ловить в ладошку курортные звезды - бесполезное предприятие,
что на ужин маисовые лепешки жует уже ненасытная немчура.
завтра опять весь день в небе будет дрожать желточек,
огромные рыбы будут молчать о том, что я тебя полюбила
в самолете буду писать о тебе по-русски, где-нибудь между строчек,
о чем бы мне море не пело под крылом допотопного ИЛа
знаешь, я пропала, словно глупая птица в мясорубке лопастей...
зачем ты целуешь меня в лоб, как целуют покойников?
отвечаешь: а еще детей.

(2007)

ни пылкого сердца ни благонадежной руки
ни мудрости бабьей нажить не успела
измучена
давай просто плыть по течению
этой реки
пока нас не вынесет к пенному морю излучина
Там буду тебе Афродитой богиней на час
без роду без племени без настоящего имени

возьми меня за руку
то что меж нами сейчас
шутник бы наверно назвал органической химией

(2007)